Примерно в середине пути на небольшом холме находился расчищенный участок, на котором стояла ступа (постройка, в которой хранятся различные буддийские реликвии). Когда я поднялся по лестнице к ступе, передо мной открылся вид во всех четырёх направлениях. Справа тянулись Гималаи, а слева парили на ветру бесчисленные молитвенные флаги. Эти молитвенные флаги, которые называют словом «лунгта», также были ярких цветов: белыми, зелёными, жёлтыми, красными и синими. Казалось, что этот пейзаж принадлежит другому миру. И тут я услышал голос, читавший сутры. Повернувшись, я увидел на склоне холма молодого монаха, вероятно, ещё подростка. Мне показалось, что он заучивает сутры перед экзаменом, ходя по кругу и раз за разом сосредоточенно повторяя текст. Вся эта картина: молодой монах, читающий сутры у ступы в окружении бесчисленных молитвенных флагов, развевающихся на ветру на фоне возвышающихся вдалеке величественных Гималаев, – была очень живописной.
Без сомнений, это было священное место. Это была святая земля Авалокитешвары. В центре этого кругового пути обитал воплощённый Авалокитешвара – Далай-лама. День выдался тихий. Небо было совершенно безоблачным, и Гималаи искрились на солнце. Люди, которых я встретил, обладали глубокой верой. Всё было так, как должно быть. Священное время текло сквозь чистое пространство. Я провёл рядом со ступой несколько блаженных минут.
И всё же… Счастливые мгновения были прерваны осознанием того, что не всё находилось на своём месте. Я видел перед собой сияющие, высокие Гималаи, но родина тибетцев лежала по другую сторону от них. Все эти люди были беженцами, которые перешли через Гималаи. И даже сам Авалокитешвара был одним из них.
Общественная деятельность Далай-ламы в Индии
Ещё раз обойдя вокруг монастыря, мы посетили школу-интернат Tibetan Children’s Village (TCV) для тибетских детей-беженцев, расположенную примерно в четырёх километрах вверх от Дхарамсалы. Всего в Индии семь школ TCV, и школа в Дхарамсале является их штаб-квартирой. В этих школах обучается в общей сложности пятнадцать тысяч детей – от младенческого возраста до восемнадцати лет, две тысячи пятьсот из которых учатся в Дхарамсале.
Почему это школа-интернат? Потому что большинство родителей этих детей всё ещё находятся в Тибете. Кроме того, многие из этих детей – сироты. Ежегодно Гималаи пересекают четыреста детей-беженцев. Часть из них совершают этот путь вместе с родителями, в то время как некоторых детей родители, оставаясь в Тибете, отдают на попечение другим беженцам, которые помогают им пересечь границу. Часто родители переводят детей через границу, оставляют их, а сами возвращаются в Тибет.
Почему эти родители отправляют своих детей в изгнание, означающее разлуку с ними? Потому что в Тибете тибетцы живут в бедности и не имеют доступа к достойному образованию. В Тибете нет системы образования, которая была бы основана на традиционной тибетской культуре. Многие родители хотят, чтобы их дети по крайней мере изучили тибетский язык, и поэтому отправляют их в изгнание. Это тяжёлый путь. Даже взрослые иногда умирают от холода при переходе через Гималаи. Им приходится идти пешком более десяти дней, борясь с голодом и холодом. Другая опасность – пограничники, которые без колебаний стреляют даже в детей. Как показано в трогающем до глубины души документальном фильме «Бегство через Гималаи»[5], выжившие при переходе через границу дети плачут от тоски по своим матерям. Такие дети попадают в школу Tibetan Children’s Village.
И всё же в школе царила атмосфера веселья и радости. Из неё огромные Гималаи на фоне голубого неба казались ещё ярче, чем из городка внизу. Здания оказались гораздо лучше, чем я себе представлял, хотя интерьеры были настолько скромными, что японские ученики были бы потрясены, увидев их. Но самое главное, дети были здоровыми и счастливыми. Разумеется, как и любые другие дети, они иногда дрались и ссорились, но, просто взглянув на них, можно было понять, где сосредоточена их энергия. Школа была наполнена любовью и добротой, о которых говорил Далай-лама. Дети всех возрастов – от дошкольников до старшеклассников росли вместе и учились заботиться друг о друге как братья и сёстры.
Уровень образования в школе также оказался достаточно высок. Около половины выпускников продолжают своё обучение в индийских университетах, хотя в Индии поступить в университет гораздо сложней, чем в Японии. Вообще-то, все трое детей Марии учились в этой школе для беженцев, хотя, чтобы добраться туда, им приходилось каждый день проходить пешком шесть километров. В настоящее время один из них учится в американской школе, а другой– в британской. Я познакомился со старшей дочерью Марии во время её приезда в Японию – она изучает медицину и горит желанием стать кардиологом. Это заставило меня задуматься о японском образовании. Почему с самого раннего возраста мы отправляем своих детей в школы с крайне насыщенной программой и заставляем упорно готовиться к экзаменам, но не занимаемся развитием их внутренних качеств, таких как любовь и сострадание? Зачем мы тратим на образование молодых людей такое количество денег, если они всё равно приобретают комплекс неполноценности и не имеют ни мечтаний, ни способности к академической деятельности?
Я подумал, что весёлая атмосфера школы для беженцев была напрямую связана с весёлым нравом Далай-ламы. Можно сказать, что всем этим детям не повезло: они не могут положиться на своих родителей, ведь те так далеко. Возможно, им никогда не суждено вернуться на свою родину. И всё же в чём-то им повезло: они усердно учатся и благодарны своим родителям, которые, хотя и не могут быть рядом, пожелали дать им наилучшее возможное образование, а также тем, кто поддерживает их здесь. Эти дети невероятно счастливы.
Эта школа для беженцев была основана старшей сестрой Далай-ламы, Церинг Долмой, в качестве дома для детей, оставшихся без родителей, а после её смерти дело продолжила младшая сестра Далай-ламы, Джецун Пема. Все члены семьи Далай-ламы ведут активную общественную деятельность. Они энергично взялись за нелёгкое дело приёма детей-беженцев – физически и умственно истощённых и страдающих от разлуки с родителями, оставшимися где-то далеко.
Крылья свободы
После своего интервью с Далай-ламой мне стал известен один факт, который крайне меня удивил. Утром второго дня нашего интервью, перед нашей дневной встречей, Далай-лама принимал группу беженцев, только что прибывших в Дхарамсалу из Китая. Эти люди шли через Гималаи, рискуя своими жизнями и неся в своих сердцах образ Далай-ламы, не боясь ни холода, ни высотной болезни, ни пуль пограничников. Многим из тех, кто пережил переход, из-за обморожения приходится ампутировать пальцы на руках и ногах. Некоторые из них настолько истощены, что, преодолев границу, сразу же заболевают. Сначала они проходят лечение в центре приёма беженцев в Непале, а когда к ним возвращаются силы, отправляются группами из нескольких десятков человек в Дхарамсалу. Там они встречаются с Далай-ламой, увидеть которого мечтали всю свою жизнь.
Такая встреча имела место утром предыдущего дня. Должно быть, она произвела ошеломляющий эффект на вновь прибывших беженцев. Вероятно, они были глубоко тронуты – настолько, что мы даже не можем себе представить.
Время для моего интервью с Далай-ламой было найдено в его плотном графике в последнюю минуту. Через два дня после него он должен был отправиться в Бодхгайю, чтобы дать учение Дхармы тысячам собравшихся людей. Его секретарь Тензин Таклха сказал мне, что интервью можно было провести лишь в эти два дня, и нашёл для меня время в действительно очень плотном графике. Эти старания отражали желание самого Далай-ламы встретиться со мной, и я не мог подобрать слов, чтобы выразить свою благодарность.
Мне остаётся лишь восхищаться силой, позволившей ему дать такое интервью после утренней встречи с вновь прибывшими беженцами, которые, должно быть, трепетали от переполнявших их эмоций. И всё же за этими эмоциями была скрыта великая печаль. Разве счастливые люди бегут из своей страны? Члены семей этих людей были убиты или подверглись пыткам, а сами они столкнулись с нищетой и отчаянием. Их единственной надеждой было бегство с родины, и им пришлось рискнуть собственными жизнями, чтобы пересечь границу. Далай-ламе знакома их печаль. Ему знакомы их страдания. Он впитал их всем своим существом.
Он столкнулся с их печалью и болью, со всеми бессмысленными страданиями и жестокостью, которые они перенесли. И всё же через несколько часов он говорил совершенно свободно, с огромной творческой энергией, полностью отдавшись своему детскому любопытству. Он полностью изменил состояние своего ума и свои чувства и, беседуя со мной, от души смеялся. Как ему это удалось? Как он смог так переключиться? Большинству людей это было бы не под силу.
